Здравствуйте, друзья. Мы продолжаем наш лекторий «ЛикБез», созданный совместно с Товариществом историков Российских железных дорог. Сегодня мы разберем тему, которая незаслуженно редко поднимается в популярной литературе, но без которой невозможно представить повседневную работу дореволюционного транспорта. Мы поговорим о том, как освещался путь ночных поездов на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, и детально изучим устройство знаменитых керосиновых фонарей, которые в свое время устанавливались на каждую «Овечку» серии Ов.

В первые десятилетия существования железных дорог в России поезда в темное время суток двигались практически вслепую. Скорости были небольшими, а ночное движение старались минимизировать. Однако с ростом интенсивности перевозок возникла острая необходимость обозначать приближающийся поезд и хоть как-то освещать путь впереди. Технологии того времени не знали мощных электрических ламп, поэтому инженерам приходилось использовать силу горения жидкого топлива — керосина.

Для демонстрации этих уникальных приборов мы переместились к еще одному знаковому экспонату нашего музея — танк-паровозу серии Ь (ерь). На его фронтонном листе сохранился полный комплект оригинальных осветительных приборов дореволюционной России. Самым главным элементом этой системы был огромный верхний фонарь, который на железных дорогах уважительно называли американским. Американским он именовался потому, что сама конструкция огромного металлического корпуса с мощным полированным рефлектором-отражателем пришла к нам в середине девятнадцатого века с железных дорог Соединенных Штатов Америки.

Конструкция американского фонаря представляла собой массивный прямоугольный короб со стеклянной фронтальной частью. Внутри этого короба устанавливалась специальная крупная керосиновая лампа со сложной системой фитилей и тяги воздуха. Сзади лампы размещалось большое вогнутое зеркало — параболический рефлектор, отлитый из латуни или меди и тщательно отполированный до зеркального блеска, иногда даже покрытый слоем серебра.

Задача этого рефлектора заключалась в том, чтобы собрать слабый рассеянный свет керосинового пламени в один направленный пучок. Однако, вопреки ожиданиям современного человека, привыкшего к мощным светодиодным прожекторам, этот гигантский американский фонарь мог осветить путь впереди максимум на 10–15 метров. В абсолютной темноте ночного перегона этого было катастрофически мало для торможения тяжелого поезда.

Поэтому дореволюционный прожектор работал скорее не для того, чтобы машинист видел путь впереди, а для того, чтобы путевые обходчики, дежурные по станциям и стрелочники за версту видели и слышали приближающийся многотонный состав. Помимо верхнего прожектора, на локомотиве в обязательном порядке зажигались два маленьких нижних фонаря, которые устанавливались на переднем буферном брусе. Эти буферные фонари также были керосиновыми. Они обозначали габариты локомотива и служили для сигнализации. В зависимости от цвета вставляемых стекол (красного или зеленого) путейцы и встречные поезда понимали, в каком направлении и по какому пути следует состав.

Работа локомотивных бригад, водивших поезда с керосиновым освещением, требовала колоссального мужества и интуиции. Машинист за правым крылом в деревянной будке вел поезд, ориентируясь в темноте по памяти, профилю пути, звуку работы машины и редким семафорным огням на станциях. А кочегару приходилось на остановках регулярно подниматься на буферный брус, чтобы заправить лампы керосином, поправить фитили и протереть закоптившиеся изнутри стекла. В метель и сильный мороз эта процедура превращалась в настоящее испытание.

Керосиновая эпоха на отечественных железных дорогах просуществовала вплоть до масштабной модернизации транспорта в 1920–1930-х годах. Только в советское время на смену фитилям пришло электричество. Паровозы начали массово оборудовать малогабаритными паротурбинными генераторами — турбодинамо. Турбодинамо, работавшее от пара из котла локомотива, вырабатывало ток, что позволило наконец-то установить в старые американские корпуса мощные электрические лампы накаливания. Это в разы увеличило дальность обзора и сделало ночную работу машинистов безопасной.

Тем не менее керосиновые фонари навсегда остались символом романтической, суровой и великой эпохи дореволюционных железных дорог. Благодаря тому, что несколько экземпляров этих приборов бережно сохранены в Музее железных дорог России в Санкт-Петербурге, мы можем прикоснуться к живой истории нашей инженерной мысли.