Ведущий: Олег Александрович, здравствуйте.

Олег Сергеев: Здравствуйте.

В.: Спасибо, что уделяете нам время. Вы — член совета Общества любителей железных дорог, педагог Московской детской железной дороги. И то, что я сейчас озвучиваю, — это уже отличный повод поговорить с вами. Во-первых, поздравляю вас как члена ВОЛЖД с 35-летием организации. Расскажите, когда вы познакомились с Обществом любителей железных дорог? Как получилось так, что вы связали свою судьбу с ними?

О.С.: Это хороший вопрос, потому что, во-первых, 35 лет — это большая история. Если начать вспоминать деятельность ВОЛЖД и мою сознательную деятельность в этом увлечении, то она достаточно интересна и наполнена многими событиями. А вообще изначально деятельность ВОЛЖД и деятельность энтузиастов и любителей железных дорог оказалась для меня привлекательна тем, что я впервые об этом узнал, когда появились первые публикации в прессе. В журнале «Техника — молодежи» появилась статья Александра Сергеевича Никольского о спасении паровозов-памятников, так называемых, когда впервые вдруг обнаружилось, что паровозы можно спасать хотя бы таким образом, что их устанавливают на постаменты. Тогда, конечно, о том, чтобы возникло регулярное паровозное движение, речи даже и не шло, просто нужно было спасать. Я выяснил, что довольно большое число людей в разрозненном виде обращаются к этой теме: коллекционируют, интересуются информацией, фотографируют, работают с тем, чтобы этот паровоз был установлен на памятник, сохранен в депо и так далее. Выяснилось, что мы разрозненны, но не одиноки. Это подвигло к тому, что такое движение привело к образованию общества. Фактически я приехал, проявил инициативу. Тогда еще были другие председатели ВОЛЖД, и те, кто стоял у основания. В любом случае это общество вокруг себя объединило людей.

В.: В какие годы это было? 1989–1990-е годы?

О.С.: Это 1989, 1993, 1996 годы, когда еще был вопрос о том, что работали живые паровозы. Но в то же время уже все начинали понимать, что паровозная эра уходит. В целом уходит не просто паровозная эра, а уходит некое отношение к истории, потому что история железных дорог, история паровозов — это история страны, история локомотивов.

Я тоже, слава Богу, попутешествовал в разных странах мира, общался, у меня много друзей в различных странах именно в области хобби. Потому что удивительно, что язык железнодорожных увлечений, язык любви к железной дороге не требует переводчиков. Любой человек, энтузиаст, который обожает паровозы, обожает железную дорогу, — они понимают друг друга. Это очень важно.

А к моделизму я пришел в силу того, что я занимаюсь им с детства. Я понял, что миниатюрная железная дорога — это один из стимулов к тому, чтобы как можно ярче запечатлеть кусочек истории или выразить то, что ты увидел наяву. Почему? Потому что я себя стал ловить на мысли несколько десятков лет назад, что те чудесные железнодорожные пейзажи, которые я вижу из окна поезда, или если вдруг оказался на хорошей точке обозрения, — ты неожиданно понимаешь: это надо срочно запечатлеть на макете. Надо что-то сделать, чтобы эта красота, неуловимая красота, оказалась запечатлена в более существенном виде.

В.: А то через пару лет все изменится.

О.С.: Изменится, и уже не узнаем. У нас традиционно осенью мы проводим главную модельную выставку года — 340 квадратных метров. Это 340 квадратных метров макетов, моделей, тщательнейшим образом созданных копий подвижного состава, часть из которого движущегося. Это Музей Гаража особого назначения, павильон № 53 на ВДНХ.

В.: И уже не первый год там проводится.

О.С.: Да, это не первый год уже проводится. Нас очень благожелательно там встречают, и сотрудники музея идут навстречу для того, чтобы очень капризных (в кавычках) ревнителей модельной старины и современных моделей — это же все авторы, это все художественные произведения — всем создать комфортные условия. Кому-то нужны подиумы, кому-то нужны панели для того, чтобы развешивать свои художественные работы. На самом деле всех людей (обычно там около 300 участников) объединяет главное чувство — это чувство любви к железной дороге. На этой выставке у нас витает просто огромный дух любви к железной дороге. А что можно сделать только с любовью? Можно сделать что-то хорошее.

В.: Ну так и недаром организация называется Обществом любителей железных дорог.

О.С.: Мне очень приятно, что выставка, которую мы проводим ежегодно осенью, наполнена большим числом экспонатов и большим числом участников от воспитанников и моделистов Московской детской железной дороги. Выставка вообще-то на самом деле — железнодорожная модель, поэтому составляющая в основном именно модельная. Но дело в том, что наша Московская детская железная дорога буквально через пару лет будет праздновать 90-летие. А это, конечно, очень важный юбилей и для детской дороги. Самое интересное, что эта детская дорога стала по большому счету настоящей кузницей кадров и для железной дороги, для детей, для взрослых, всех влюбленных в железнодорожный транспорт. Она находится буквально рядом с нашей столицей, совсем недалеко, в поселке Кратово, но она фактически является настоящей московской дорогой.

В.: Это правда. А вы, я так понимаю, как раз в обществе отвечаете за вопросы, связанные с организацией выставок?

О.С.: Абсолютно верно, я отвечаю за вопросы организации модельных выставок ВОЛЖД. В программе ВОЛЖД существует несколько таких концептуальных подходов к тому, чтобы в разных городах страны эти выставки объединяли как можно большее число действующих моделистов, а самое главное — популяризировали идею занятия этим видом хобби, этим видом творческого подхода к реальной действительности. Потому что это реальная действительность. Самое главное, если приходят люди взрослые в первую очередь, наша выставка рассчитана не так, как некоторые думают, что это детская выставка. Нет, совсем нет. Дети там — это главный наш восторженный контингент, на них смотреть мы им любуемся. Но самое главное, что приходят их родители. Потому что если родитель не будет увлечен…

В.: Они здесь сами становятся детьми.

О.С.: Они становятся детьми. Но если родители не будут понимать, что это интересно их ребенку, ребенок никогда к этому не обратится. Очень многие люди не видят сейчас этой прекрасной стороны жизни. Почему? Потому что вал информации, давление всевозможных источников медийного контента приводит к тому, что просто-напросто среди этого мусора люди перестают видеть какие-то замечательные крупицы, настоящую ценность.

В.: Дети не знают, не могут даже предполагать, что им это может понравиться, а родители не знают, что это может понравиться их ребенку.

О.С.: Что это вообще существует в природе. Конечно, это так.

В.: А вы когда первый раз свою первую модель чего-то вообще сделали?

О.С.: Я сделал первый раз маленький макет железной дороги размером метр на два. Я его завершил. Самое главное — не то чтобы захотеть, главное, чтобы макет был доведен до конца: с деревьями, со зданиями, и самое главное, чтобы там поехал подвижной состав. Я с большой гордостью отправил эту фотографию в журнал «Modelleisenbahner», этот журнал выходил в свое время в Германской Демократической Республике. Что характерно, это привело меня в полный восторг, я получил месяца через три от них на официальном бланке ответ. Вернули эту фотографию, было очень хорошее благожелательное письмо о том, что удивительно, что в СССР занимаются и строят макеты, но, к сожалению, ваш макет не представляет интереса для нашего журнала.

В.: Сколько вам лет было?

О.С.: Это был, наверное, восьмой класс, то есть это в общем-то из периода юности.

В.: Здорово. А у вас что-нибудь сохранилось из того периода юности, скажем так, какой-нибудь хоть один созданный вами предмет, локомотив? Или вы все храните?

О.С.: Нет, хранить невозможно. Есть время, когда уже что-то можно делать и что-то коллекционируешь, собираешь. Потом я пришел к выводу, что нужно делать что-то интересное, то, что интересно не только для себя, но и для остальных. Это как-то звучит, может быть, пафосно, но на самом деле сама по себе идея в начале 2000-х годов — а давайте создадим выставку, на которую могли бы приезжать моделисты и общаться, собирать большие модульные макеты, — эта идея постепенно была поддержана многими людьми, настоящими энтузиастами. Они поставили во главу угла не только занятие своим видом творчества, хобби, созданием домашних макетов, но и определили, что для них помощь в создании условий для общения людей — это очень важно. Это питательная среда, в которой пребывают не только действующие моделисты, но и возникают новые силы, которые постепенно растут и в творческом отношении, и потом становятся такими же полноправными участниками этого движения. Вот это очень важный момент, потому что это даже наглядно сейчас я вижу, это происходит даже с нашим большим модульным макетом — это национальные модульные макеты «Локотранс-Юг», «Мосмодуль», которые постепенно сейчас начинают привлекать все большее количество людей, новых участников. Причем уже на таком хорошем уровне это новые молодые участники. То есть это те, кому уже сейчас, допустим, 25–35 лет, то есть это не просто уже те, кто еще застали старые «пиковские» наборы железной дороги.

В.: Это уже рожденные в новом XXI веке, новые технологии.

О.С.: А те, которым просто нужно, которые хотят это делать. Так давайте создавать эти условия. В принципе, вот в этом и есть, наверное, деятельность ВОЛЖД, чтобы просто создать условия, показать. Дело в том, что есть хороший еще такой пример, я на своих занятиях со своими детьми провожу. Они вот спрашивают: а как вот сделать, добиться каких-то художественных, вернее, хорошего создания макета, диорамы или модуля мы делаем небольшие и прочее, чтобы модель хорошо появлялась. Самое главное, на мой взгляд, какой критерий оценки? А критерий оценки заключается в моделизме, на мой взгляд, заключается в том, что любая вещь, она должна, то есть то, что ты делаешь своими руками, то, что представляешь на суд зрителей, — она не должна вызывать вообще вопросов. То есть я говорю: если вы подойдете, вот вы что-то делаете, какую-то модель, какую-то диораму, макет и прочее, и если человек подходит и просто начинает любоваться и получает огромное удовольствие от того, что это ваша работа, от того, что он видит перед собой, и ему не надо объяснять. Человек понимает, что это сделано хорошо. Это самый главный, на мой взгляд, критерий. Потому что если мы начинаем объяснять, что это вот так надо смотреть, а это вот здесь это то я так задумал, — ну, есть здесь некоторое лукавство. Некоторые вещи они либо есть хорошие, либо их и нет. В моделизме это как раз из разряда той сферы деятельности, когда либо что-то есть хорошее, либо просто его надо искать и объяснять.

В.: А вот эта вот как раз ваша история с преподаванием на Кратовской, Московской детской железной дороге — как давно она возникла у вас в жизни и что вам дает взаимодействие с детьми?

О.С.: Дело в том, что я как педагог дополнительного образования (сейчас эта должность официально так числится) преподаю курсы железнодорожного моделизма. Дети у меня поступают — это где-то шестой-седьмой класс, ну и до десятого-одиннадцатого класса. Пока они учатся на детской дороге, осваивают первичные железнодорожные специальности, часть детей после второго года обучения на детской дороге (идет опрос, приглашение) — те, кому нравится железная дорога не просто как профессия (это очень важно), а те дети, которые просто видят в железной дороге еще и некую красоту, которым надо немножко больше, чем просто уметь освоить прекрасную хорошую профессию железнодорожника. Эти дети начинают заниматься у меня. Постепенно мы с ними проходим, скажем, азы правильного подхода к железнодорожному модельному творчеству. То есть это не значит, что можно прийти и делать все, что угодно. Я учу делать модели и макеты правильно. То есть макеты могут быть хороши или плохи, но они у меня никогда, у моих детей, никогда они не сделаны неправильно. Принцип такой: если ребенок начинает осваивать какие-то правильные технологии и делает все по правильной технологии, то результат будет всегда хороший. Это как в любом ремесле, как в любой профессии, как в любом творчестве. То есть это очень важно.

В.: Но у вас уже наверняка там было достаточное количество выпускников. Я знаю, что многие из них возвращаются на дорогу, некоторые потом приходят со своими уже детьми кататься, когда летний период. Но вот благодарность о том, что это пригодилось в работе или просто в жизни, — была какая-то обратная связь потом?

О.С.: Об этом очень приятно говорить, хотя бы потому, что сейчас, например, на нашей конференции, посвященной 35-летию ВОЛЖД, вместе с нами сидят и мои трехлетней давности выпускники, которые уже давно по жизни самостоятельные, они уже занимаются не просто железной дорогой, они еще и моделисты. И более того, еще и даже вступили в члены ВОЛЖД, то есть активно работают в нашем сообществе. Ну, это вот одно из таких интересных наблюдений, то есть, в общем-то, не зря мы делаем.

В.: Скажите, а вот сегодня возможностей больше для того, чтобы создавать модели? Я имею в виду материалы, какие-то детали, 3D-печать, 3D-моделирование, использовать, например, какие-то специальные компьютерные программы, которые позволят тебе там лучше, детальнее проработать какие-то моменты в макете? Или это все как бы и без этого можно?

О.С.: Это лишь технологии. Это технологии, это в любом случае дополнительные возможности, это не более того. Потому что современные технологии они, может быть, что-то убыстряют, может быть, что-то упрощают, чтобы добиться результата. Но вопрос такой: а какая поставлена конечная цель? И вот какую человек ставит, как творческая личность, конечную цель — вот это принципиально в моделизме. То есть если ты ставишь одни цели, ты добиваешься одного. Если ты ставишь другие цели — добиться какой-то исторической достоверности, технической верности, — тут уже ты возблагодаришь Бога, что тебе цивилизация дала возможности, допустим, и того же 3D-моделирования, и быстрого выращивания модели или литья в резину, или, допустим, какие-то современные лазерные технологии обработки, постройки деталей. Но это всего лишь навсего облегчение процесса.

Кстати, если вот обращаться к этому в этом плане к нашей выставке, на выставке у нас представлены модели паровозов, созданные фактически, ну как сказать, современными технологиями, но практически вручную. Это все модели, они уникальные, модели паровозов. У нас как раз представлена экспозиция, посвященная 180-летию постройки первого русского паровоза, и сделана небольшая линейка наших паровозов, которые являлись символами той или иной эпохи паровозной. Так вот все эти модели паровозов, они созданы в первую очередь вручную. А каким образом уже созданы те или иные детали этого паровоза, на самом деле для зрителя это уже не принципиально, потому что модель передает дух, передает правильное восприятие техническое — это самое главное. То есть это всего лишь навсего технология. Мы же не рассматриваем, каким образом снималось кино в семидесятые годы или какой камерой снимается кино в двухтысячные годы. Мы просто можем сказать, что Марчелло Мастроянни играет немножко получше, чем современные актеры.

В.: Я хочу вас поблагодарить за эту встречу, за эту беседу, пожелать вам благодарных воспитанников, которым вы передаете свое мастерство, делитесь вашим опытом. И чтобы они тоже потом продолжали и также приходили в ВОЛЖД. Всё равно есть это преемственность, смена поколений. Конечно, будет приятно и отрадно, когда твои воспитанники, то, чему ты их научил, будут пользоваться и уже потом применять и свои какие-то внутренние ресурсы для того, чтобы продвигать это направление. Спасибо.

О.С.: Большое спасибо.