Ведущий (Денис Бодров): Это программа «Тема часа», а в моих руках — членский билет, удостоверение члена Всероссийского общества любителей железных дорог начала 1990-х годов. Министерство путей сообщения СССР здесь написано, тогда еще было МПС. И это членский билет одного из первых как раз участников этого движения. И вот очень интересно такое вот держать, вот это уже раритет, Дмитрия Аркадьевича Бычкова. У нас в студии, здравствуйте.

Дмитрий Бычков: Здравствуйте.

В.: Спасибо, что пришли. Во-первых, поздравляем вас, всех ваших коллег с тридцатипятилетием общества. Столько лет вы держитесь, приобщаете молодое поколение в свои ряды, популяризируете железнодорожный транспорт, его историю. Очень много всего делаете, и об этом мы часто говорим в этой студии. Неслучайно, да, вот начали вот с такого замечательного предмета, который вы принесли. А как вы попали вот непосредственно в ВОЛЖД?

Д.Б.: Ну, мое, скажем так, попадание в ВОЛЖД история довольно длинная. Если не брать там вообще с раннего детства, то я учился в техникуме железнодорожном, еще тогда как бы не в Москве, в Рязанском техникуме. И меня как бы всегда интересовала эта железнодорожная тематика, история. И когда была выставка «Железнодорожный транспорт — 89» на Щербинке в 1989 году, я, так сказать, туда поехал.

И в какой-то момент прозвучало по громкой связи объявление, чтобы любителям железных дорог там, любителям, так сказать, истории собраться там в определенном месте, в определенном помещении. Вот, я подошел, так сказать, в указанное место, увидел, сидят какие-то люди. С трибуны вещает человек, так сказать, о тех вещах, о которых я, ну, скажем так, мечтал, думал, но никогда представить не мог, что вот есть еще такие же, больные на всю голову.

В.: Увлеченные.

Д.Б.: Ну, это тут смотря с какой стороны смотреть. Для нас увлеченные, для общества снаружи мы были именно такие. Ну, думаю, как, как присоединиться-то? Что это? Вот увидел мужчину представительного в железнодорожной форме парадной. Это Сергей Николаевич Суренский, тогда, так сказать, один из активистов любительского движения и тогда такой активный продвигатель, так сказать, создания ВОЛЖД. Ну, меня свел с людьми, с ребятами из Дворца пионеров. Тогда вот тоже кучки были отдельные, и кучка — группа любителей во Дворце пионеров. И все, и так вот я уже был при них, с ними контачил. И когда в 1990 году создавалось общество и была учредительная конференция, как бы я уже был в курсе и участвовал в этой конференции, ну и уж так далее.

В.: То есть с самых первых дней практически, да, организации. А вот из той плеяды, вот с того периода, вот, ну, Алексей Борисович Вульфов тоже тогда был с вами, да? Еще есть имена, да, людей, вот которые, с которыми вы прошли вот эти вот 35 лет вместе.

Д.Б.: Несомненно, да. Многие уже, и из аксакалов наших-то, уже ушли за столько лет в мир иной. А многие, так сказать, конечно, мы с этими людьми со всеми в контакте. Каждый там занимается каким-то своим направлением, каким-то своим делом. Ну, это единомышленники, это люди, объединенные одним интересом.

В.: То есть это больше, чем просто друзья или люди, да, увлеченные? Это, ну, там братья по…

Д.Б.: Ну, да, во многом да. Во многом да.

В.: Вы рассказывали о том, что в техникуме в Рязанском, да, железнодорожном учились. Но вы же еще и потом в МИИТ поступили и закончили его. Вот и там у вас направление — тепловозы, да? Вот почему выбрали именно это, и насколько это потом или уже в процессе вам помогало? Когда вообще вы увлеклись-то железной дорогой?

Д.Б.: А все началось, когда мне на день рождения, 5 лет, подарили детскую железную дорогу. У меня мама инженер, ездила в командировки, привозила там интересные игрушки. Были у меня хорошие игрушки, машинки и все. Но вот эта железная дорога, видимо, она вот послужила определенным триггером таким, тумблером, который вот перещелкнул в голове — и все.

В.: И появилась эта страсть.

Д.Б.: Да, да, да. И, собственно, как бы вот с тех пор вот уже почти 50 лет я, да, болен железной дорогой и ничуть…

В.: Играете уже в других, в другом смысле в железную дорогу.

Д.Б.: Ну абсолютно, да, на другом уровне, естественно, но как бы занимаюсь тем же самым, и меня это не тяготит, мне это нравится.

В.: Ну что, это были какие-то кружки, вот потом техникум? Как это происходило?

Д.Б.: Родился я в Астрахани, детство мое прошло в Астрахани. То есть это достаточно, ну, скажем так, это не центральная Россия, это юг. И там не было, как бы нет железнодорожного большого узла, то есть как бы эта тема была не в моде. Ну вот у меня это внутри жило, мне это было самое — моя любимая игрушка — это вот железная дорога. Если там пойти куда-то надо там на вокзал, допустим, там папе там маму встретить или чего-то, естественно, я обязательно увяжусь. Ну это, это всегда событие было — прийти на вокзал на станцию, посмотреть на вагоны, на поезда, встретить этот пассажирский ТЭП60 — это, так сказать, это событие, которое, помню, там еще неделю помнишь. Ну примерно там с 6–7 лет занимался моделями и в модельных кружках. Меня пытались там пристроить одно время и в спорт, и в шахматы — ничего не приживалось. Вот я как и попал в модельный, и все. Мне вся техника была интересна: и городской транспорт… У меня рядом с домом там буквально 300 метров было до местного трамвайно-троллейбусного парка. Вот, то есть это все мне было близко, понятно, у меня родители там работали.

В.: И это движение тоже очень нравилось.

Д.Б.: Да, да. И в свое время отец и в судоремонте работал, так что, ну, по Волге Нижней понятно. И как бы я у него бывал, все это мне было близко, понятно. Но железная дорога — она, вот это было всегда особенное, то есть это особенное, так сказать. Выписывали журналы там «Юный техник», «Моделист-конструктор», они все прочитывались, но если там есть хоть одна какая-то статья на железнодорожную тему, она прочитывался всегда первой, вызывала всегда какие-то особенные совершенно эмоции.

В.: Ну и дальше вы пошли уже вот там что, учиться уже прямо осознанно выбрали профессию?

Д.Б.: Ну, да, естественно, потому что я, во-первых, как бы вообще не представлял себе жизни вот как бы вне железной дороги, так сказать, в принципе, как бы не представлял. Хотя и, честно говоря, никогда не думал, кем я там буду, чем я там буду заниматься. Вот не было у меня такого увлечения там, чтобы я вот машинистом хочу стать. Ну машинист… Ну, наверное, это еще почему, что машинист воспринимался как некий вообще человек особенный, и, так сказать, туда…

В.: Ну то есть космонавт.

Д.Б.: Типа того, да, что это вот что-то неприкасаемое. Он сидит там в этой кабине там на уровне третьего этажа, и, так сказать, это вот да, кто ты и кто машинист, значит. Вот типа, типа, так сказать, такого. Уже к старшему школьному возрасту я уже… Мы переехали в другой город, в Рязань. И там оказалось, что рядом с домом, буквально метров, может быть, 400, так сказать, станция железнодорожная. Но она не бог весть какая станция, достаточно рядовая.

Вот я уже где-то после пятого, после шестого класса стал после учебы ходить на эту станцию, так сказать. Этот мост же большой пешеходный перекидной сверху. Мне это было всего вот интересно: как она работает, какие поезда ходят, какие локомотивы, вагоны, вообще как бы вот эта вот жизнь. Тем более там рядом проходит линия переменного тока и линия постоянного тока. То есть можно было там посмотреть переменник, здесь постоянник — это все было вот…

Так, ну а потом, да, потом восьмой класс, и я сам для себя вдруг стал перед совершенно неожиданным выбором… Я уже как бы стал по другим станциям уже к концу восьмого класса, уже по другим станциям ближайшим ездить, где-то на электричке уже как-то вот так просто по округе смотреть, что это такое, как это работает — все было интересно. Мне была вообще интересна вся вообще отрасль, все вот это взаимодействие, вся сфера. Мне на станции было хорошо. Я понимаю, что подо мной системы СЦБ, надо мной контактная сеть, то есть я нахожусь в такой вот оболочке, в таком вот в своем, в своем мире, где мне вот, где мне комфортно.

Восьмой класс, уже, понятно, надо определяться, куда конкретно идти, выбор специализации. И, и я вдруг осознал, что если я пойду на локомотивы, то как же вагоны? А как путевые машины? А как же мосты? Скрипя, я же тогда не буду этим заниматься только… А если я, значит, на вагоны, тогда как же локомотивы? Надо выбирать. Ну и выбрал, естественно, локомотивное хозяйство: тепловоз, электровоз. Вот, и когда поступил в техникум, вот тут да, тут началась уже совершенно другая жизнь.

Я оказался внутри этой системы, то есть я мог одеть железнодорожную форму по праву, это… Могу там прийти в депо, и, так сказать, мне уже так просто, так сказать, «мальчик, ты чего здесь делаешь?», уже не скажут, типа я студент техникума — вопросов нету. Вот, то есть вот тут у меня уже как бы развязались во многом руки, что я могу и поехать на соседнюю станцию, там на базу запаса, где паровозы, и в депо пойти в соседнее, то есть уже так спокойнее, свободнее действовать. Ну я уже так фотографировать уже стал на железной дороге, так сказать, и старую технику, и современную.

Вот, и кстати, еще один такой важный момент. Выписывал этот журнал «Техника — молодежи», так сказать, довольно известный. Вышла статья известная Александра Сергеевича Никольского, ну о которой знают все, кто, так сказать, является членом ВОЛЖД, тем более, так сказать, с самого начала. Статья, которая очень многих в душе повернула на именно на сохранение, так сказать, железнодорожного наследия, на изучение его, на то, чтобы обращать на него внимание. Вот тогда да, эта статья у меня произвела просто, ну, грандиозное впечатление, я вообще спал там, так сказать, под подушку её клал. Вот, и с тех пор вот пошла эта направленность… Ну, как бы железная дорога сама по себе сфера, и отдельный в ней интерес — это прошлое железной дороги как отрасли, вообще всех ее направлений.

В.: Сохранение наследия.

Д.Б.: Ее развитие. Ну тогда это было не сохранение, а просто интерес к прошлому.

В.: Вы когда закончили вуз, вы пошли по специальности работать?

Д.Б.: Ну, конечно, я ничего не мог другого, это было исключено уже, это было понятно. Тяжёлое время, вторая половина девяностых, так сказать, везде там невыплаты зарплат, на железную дорогу не берут, так сказать, приказ никого не брать, потому что своих работников излишек. Вот опять же еще, начиная с техникума, даже с конца учебы в школе, меня всегда интересовали редкие локомотивы, что-то редкие какие-то редкости вот такие. И в то время я еще первый раз уже попал на Коломенский завод и рядом, так сказать, познакомился — этот Научно-исследовательский тепловозный институт. Было тяготение к опытным машинам, к разработке, к созданию. Но это, наверное, тоже где-то корни в детстве берутся, потому что у меня в свое время мама работала в КБ на оборонном заводе. И у нас собирались ее коллеги, друзья, и мы к ним ходили в гости. И постоянно вот это люди приходящие, разговаривавшие о…

В.: О железках.

Д.Б.: Записывается, да? Они о жизни в конструкторском бюро, вот об этих производственных отношениях, в КБ, вся вот эта движуха, командировки. В общем, мне эта сфера была создания, разработки техники по-своему интересна тоже очень. И когда закончился МИИТ, встал вопрос, куда идти, куда идти работать. Сначала меня хотели, так сказать, оставить, предложили мне остаться на кафедре преподавать. Но я, в общем-то, этого не хотел. Ну у меня больше такой настрой всегда был производственный. Ну это даже было заметно в ВОЛЖД. Да простят меня любители. Вот эта разница между любительством и тем, что я пришел с производственной накачкой еще в техникуме — это чувствовалось всегда. Любительство — это больше про какие-то эмоциональные вещи, про…

В.: Эстетические какие-то, созерцание.

Д.Б.: Про какую-то красоту, да, может быть вот такое, прокатиться на паровозе. Мне не это было больше интересно. Мне интереснее было производство: как это устроено, как это работает, как это взаимодействует, сама там система на железной дороге, там локомотив там внутри. Вот это все, как это живет, работает. Вот мне вот больше вот всегда это интересовало. Ну и, естественно, и прошлые, так сказать, истории никогда железнодорожный… То есть интерес к прошлому не угасал. В итоге меня взяли во ВНИИЖТ. Ну с одной стороны, опять же девяностые, то есть там зарплаты никакие, должности никакие, рост — с ростом, в общем, все очень сложно. Но все равно зато интересным делом занимался. Вот я…

В.: Зато там такие люди были.

Д.Б.: Там такие люди. Там такие люди, там такая школа. И ты понимаешь, что ты вот попал вот, вот сюда. Вот этот нерв, вот это — это то, что тебя вот подпитывает, то, чем ты хотел заниматься. Вот это как бы максимум. Что может быть круче, чем заниматься реальным созданием и испытанием железнодорожной техники?

Собственно, вот я после МИИТа попал во ВНИИЖТ в отделение тепловозов, собственно, по специальности. И проработал там 14 лет, занимался, так сказать, разными тематиками, какими-то, может быть, для меня более интересными, какими-то менее, ну все же, да. Защитил кандидатскую. Ну, любительство — оно шло параллельно, естественно. И оно никуда не девалось. Единственное, что когда у тебя ежедневная, так сказать, работа, чего я старался всегда избегать по жизни, так сказать, мне всегда интересней был сменный занятость, но наука есть наука. Там как бы других вариантов нет: пятидневная, так сказать, занятость. У тебя остаются только выходные. Выходные — это как бы надо на семью, ты же не можешь сказать: «Занимаюсь, еще куда-то уехать в выходные». Ну иногда можешь, но это всегда как бы сложно.

Вот, но продолжал все равно вот это взаимодействие с ВОЛЖД и с людьми, с которыми, так сказать, мы были в клубе во Дворце пионеров, в клубе в ЦДКЖ. Всё равно постоянно, так сказать, поддерживал, какие-то были проекты, какие-то были идеи, какие-то были поездки. В какой-то момент ведь ВОЛЖД почти умерла в начале 2000-х годов. Как бы деятельность сходила, сходила на нет. Потом вдруг я увидел в руководстве ВОЛЖД человека, который был совершенно не от любительской как бы, не от нашей среды. Это был просто чиновник, которому непонятно зачем, так сказать, было председательство в Обществе любителей. Видимо, просто, ну, просто очередное приятное звание. И мы уже в своей среде любительской уже ВОЛЖД, ну, скажем так, похоронили и продолжали заниматься там своими инициативами.

Но в какой-то момент председателем стал Алексей Борисович Вульфов — это, в общем, наш, так сказать, активный любитель, мы его все знали как бы на протяжении многих лет, очень, так сказать, энергичный, артистичный человек. И вот ему удалось, в общем, возродить ВОЛЖД вообще из пепла. Он поднял ВОЛЖД. Можно много рассуждать там, насколько, так сказать, все, не все ли она там функции выполняет и прочее, но ВОЛЖД возродилась. И во всяком случае, вот эту просветительскую линию она достаточно сейчас несёт, да.

В.: И мы это видим.

Д.Б.: И мы это видим.

В.: И это самое главное.

Д.Б.: И мы это видим, и я вас… И я вас уверяю, что мы видим сейчас просто своими глазами. Но результаты эти, они вырастают через годы и десятилетия позже. Позже мы наверняка увидим ребят, которые пришли в железнодорожную отрасль, пришли в профессиональную среду именно вот с этого, с этих модельных выставок. Вот на моем опыте, что я рассказал… Для многих людей первичным импульсом становится вот, вот это: железнодорожные макеты, модели.

В.: Это правда.

Д.Б.: Да. Мы когда были на, так сказать, выставках выездных… Проводили несколько выездных выставок модельных, лет, наверное, 15, скажем, назад. Очень хорошая инициатива, то есть в какие-то города, в областные центры, где нет подобных мероприятий, допустим, летом там недельная, двухнедельная. И видишь, как некоторые дети — всё, они вот как на резиночке. Вот родители с ними уходят, глядишь, он через 5 минут здесь. Пришла мама, забрала за ручку, увела, — он чуть не в слезах. Смотришь, через 5 минут он опять здесь. То есть он умудряется там где-то как-то вырваться, прибежать сюда. Ему это важно, ему это интересно.

В.: Да что говорить про города? Мы в Москве это даже видим на вот этой выставке на ВДНХ ежегодной, когда сначала у нас одна съемочная группа приехала на открытие, потом мы приехали, например, там поснимать, интервью взять, и видим, что у коллег в кадрах эти дети, они через несколько дней снова здесь.

Д.Б.: Да, это цепляет.

В.: Это правда.

Д.Б.: Это цепляет, и это будущее отрасли. Потому что эти люди, так как у них зерно легло раньше, они не будут учиться абы как. Они будут учиться, им будет интересно. У них уже будет какой-то свой вектор. Такого человека в сторону сложнее сбить, он вот идет по своей, так сказать, дороге, по железной — и все. И потом он… Из них пассионарии будут вырастать, то есть те, кто будут не просто приходить, допустим, на работу и, так сказать, там себе на железной… на железной дороге, не знаю, в линейное предприятие или куда-то, и просто там отсиживать и делать тупо функцию, которую они выполняют. Им будет интересно, они будут заряжены. Они будут внутренне заряжены на то, чтобы это все, ну, скажем так, функционировало, работало. Они будут на позитив, на развитие заряжены.

В.: Ну и вы — один из таких примеров. Наш разговор, я думаю, посмотрят зрители, может быть, молодые, да, люди, вот те, кто сегодня учится, обучается, получает профессию. Вот вы тоже такой пример, вот как это происходит, начиная вот от этой любви в детстве до вот того, что мы имеем сегодня. Спасибо вам большое за эту встречу. Еще раз вас поздравляем, ваших коллег. И продолжайте делать, не останавливайтесь на достигнутом, продолжайте свою просветительскую деятельность и популяризацию железных дорог.

Д.Б.: Спасибо. Спасибо.