Ведущий: Это «Тема часа». Сейчас будем говорить о любителях железных дорог. Тем более, что Всероссийское общество любителей железных дорог, ВОЛЖД, отмечает тридцатилетие. И это прекрасная дата, это уже такой весомый возраст, говорит о там… о зрелости этой организации. Ну и, конечно же, люди, которые являются членами этой организации, они несут культуру, историю железных дорог и современное ее положение, отрасли, показывают, демонстрируют, рассказывают, ведут лекции, делают какие-то невероятные вещи. Вот у нас один из таких героев в нашей студии — Елизавета Шпеер, фотограф, журналистка. Здравствуйте!

Елизавета Шпеер: Здравствуйте.

В.: Спасибо, что вы пришли. Пришли, я вижу, уже не с пустыми руками, сейчас покажете, расскажете, что это. Ну, я так понимаю, что железная дорога так на вас повлияла когда-то, вероятно, в детстве, что это стало не просто увлечением, да, а привело вас в профессию?

Е.Ш.: Да, это, по сути, то, чем я занимаюсь практически всю жизнь.

В.: И теперь вы профессиональный фотограф. И для наших зрителей скажу, что у вас в багаже несколько выставок, причем на таких вот интересных локациях, площадках, одна из них — это ГУМ. И там называлась она «Зенит», да? И это значит о чем говорит? О том, что вы фотографировали на фотоаппарат «Зенит». То есть вот этот наш…

Е.Ш.: Ну, на объектив. Да, наш вот этот вот… наш бренд, да.

В.: Ну, расскажите, вот как же все начиналось-то?

Е.Ш.: Ну, конечно, это все пошло из детства, как и у многих тоже любителей железных дорог. Это поездки на дачу. Во-первых, железная дорога находится рядом с моей дачей, поэтому я, по сути, засыпала под звук поездов, просыпалась.

В.: То есть в электричках ездили?

Е.Ш.: Я просто слышала, как они ходят мимо дома. Вот, ну, считала вагончики, когда была совсем маленькая. И одно из таких ярких впечатлений — это был еще до школы, я думаю, мне было года три-четыре, это вот «Красная стрела». Я увидела ее на перроне в таких вечерних огнях, и меня это просто потрясло. Я стала спрашивать родителей: «Что это? Что это? Когда мы поедем на этом поезде?» Но так случилось интересно, что я поехала на этом поезде уже будучи взрослой, через много-много лет.

В.: Вот вы сейчас рассказываете, а я вспомнил, знаете, есть такой мемный ролик, некоторое время назад появился, когда девочка стояла на перроне, а родители её снимали. И вот уже в наши дни сейчас — и приходит паровоз, и у девочки на лице весь спектр эмоций: от шока до радости, до восторга… В общем, там все сказано вот на этом лице. Это, вероятно, вот вы были так же вот в детстве.

Е.Ш.: Да-да-да!

В.: Ну а ведь там сначала-то не было фотографии никакой. Сначала же было что, рисование, насколько я помню из знакомства с вашей биографией?

Е.Ш.: Ну, фотография тоже была, но у меня был плёночный фотоаппарат, поэтому там плёнку мне выдавали там на лето, фактически, 36 кадров. Я их записывала в блокнотик, то есть…

В.: Сколько потрачено, на что, да?

Е.Ш.: Да, да.

В.: Здорово как! Это не то, что сейчас — смартфон на… вот извините за это слово, нафигачил тысячу фотографий, а потом сидишь и думаешь: «Зачем мне это столько всего?» Здесь вот, вот у тебя только вот эти 36, причем там еще два идут на какой-нибудь брак.

Е.Ш.: Да. Ну зато сейчас совсем другие возможности.

В.: Ну это же не все просто так, что вот тоже вот фотография появилась в вашей жизни, потому что у вас там в семье фотографы.

Е.Ш.: Да, и папа фотографировал, дедушка. У нас всегда вот это как-то… и проявка этих снимков, когда там дедушка закрывался в комнате темной, было запрещено входить строго.

В.: Все по секундам, по… да. Ожидание уже напечатанных отпечатков. Вот когда вы первый раз увидели вот этот момент проявки, это же магия?

Е.Ш.: Магия, да. У меня до сих пор ощущение, что это волшебство какое-то.

В.: Физика как бы, но магия. Ну, я так понимаю, что вы по-прежнему этими всеми техниками и пользуетесь в своей жизни?

Е.Ш.: Ну, на плёнку тоже, да. Это… но это скорее художественная фотография для души, потому что снимать репортаж, конечно, там на плёнку довольно сложно.

В.: А, да, для зрителей еще раз поясним: вы еще и журналистка, то есть вы заканчивали Институт журналистики и литературного творчества. И вот все-таки вот эти две профессии, они очень взаимосвязаны, а у вас так в одном лице, в одной личности все это сплетается.

Е.Ш.: Да.

В.: Ну а вот то, что вы в детстве тоже рисовали и рисовали в том числе железную дорогу…

Е.Ш.: Ой, я очень любила рисовать действительно, даже хотела стать художником. Вот, но потом все-таки, да.

В.: Передумали. Перевалило вот в этот запечатленный — не рукой, а вот взглядом и объективом, да, вот этот момент, этот кадр. Ну вот очень интересная история. Я вот не так много встречал фотографов, да, которые еще и умеют хорошо рисовать, да? Вот это же вот очень такой интересный навык, который вам, наверное, в жизни помогает. Это взаимосвязанные две такие… Если человек вообще умеет рисовать и умеет рисовать хорошо или как-то по-своему, самобытно…

Е.Ш.: Чувство цвета, конечно, да, там все это, композиция. Есть общие, конечно, черты у фотографии и у рисования.

В.: Теперь перейдем к обществу. Как давно вы в него влились, Общество любителей железных дорог? Как давно попали вот в эту… в хорошем смысле «секту», потому что там очень интересные люди, они просто, ну, настолько любят железку, что вот это прямо до какого-то помутнения какого-то?

Е.Ш.: Ну это действительно так. На самом деле, я давно хотела туда вступить, и мне, ну, говорили, рекомендовали. Но это случилось, можно сказать, не так уже давно, я думаю, лет пять, наверное. Но у меня много было друзей оттуда, я следила за деятельностью ВОЛЖД.

В.: Потому что вы фотографировали железную дорогу и все ее объекты.

Е.Ш.: Да. И так или иначе мы все пересекаемся в этом мире.

В.: Что в основном вы пытаетесь запечатлеть, если мы говорим о железной дороге?

Е.Ш.: Ну, конечно, особую роль в моем творчестве занимают паровозы. Я действительно их очень люблю. И мне интересно снять не только там поезд на перегоне, мне интересен процесс ремонта, эксплуатации, обслуживания. Это такой очень тяжелый труд, меня всегда впечатляли люди, которые этим занимаются.

В.: Уже здесь появляется, помимо дышащей машины, железа, появляется человек.

Е.Ш.: Да, да, это очень важно. Потому что там тоже свои нюансы, ну, и съемки, и обслуживания паровозов. Например, они очень эффектно смотрятся зимой, вот в мороз, там вот этот пар.

В.: Пар, да.

Е.Ш.: Да, но это очень тяжело — как обслуживать паровоз зимой, так и фотографировать тоже. Потому что там сидишь в этом сугробе, аккумуляторы садятся, руки немеют, там ждешь.

В.: Ну а если еще и очень солнечный, яркий солнечный день, это тоже мешает, то есть нужно натурный какой-то найти баланс во всем этом. У вас там задачи… сразу одновременно несколько задач: и по свету, и по выдержке там, да, и по чёткости, по композиции и так далее. Потому что он вывалится из кадра — уже ничего не интересно.

Е.Ш.: Ну и надо ловить пар, потому что пар — он все время меняется, вот на солнце там, в разных погодных условиях. И иногда со стороны может быть кажется, что я просто стою вот и щелкаю одно и то же. На самом деле нет, я вот жду, когда пар ляжет вот таким образом, каким я бы хотела. Занять, ну, правильную точку, чтобы вот он под определенным углом так гармонично вписался. Это всегда важная задача.

В.: Что еще там у вас?

Е.Ш.: Вот, ну это я сняла в Осташкове, вот знаменитая…

В.: Как раз те самые люди и паровозы.

Е.Ш.: Да, да. Как раз вот машинист…

В.: А вы заметили, как к ним относятся? Даже вот новое поколение, не пожилое, пожилое поколение, не те люди, которых уже практически не осталось, которые когда-то там работали на паровозах, а вот… всё равно вот это отношение как к живому существу.

Е.Ш.: Да, так все и говорят, вот все, кто имел дело с паровозами, говорят, что они живые. Действительно, ощущается дыхание паровоза. Потом машинисты говорят, что у каждого паровоза свой характер.

В.: Пыхтит там, по-другому трогается там, да.

Е.Ш.: Да-да-да! Свои какие-то нюансы.

В.: Потому что от корректировки его вот этих элементов, узлов, от того, вот как здесь чуть-чуть там так подкрутили, там, зависит вообще всё. Потому что настолько это механическая машина, да?

Е.Ш.: Он действительно как человек, там у него есть какие-то слабые места.

В.: Так вот эти все штуки — это вот как как наши руки, ноги, да, вот он… он движется, всё время в движении и всё вот это вот работает.

Е.Ш.: Да, и вот это тепло, которое исходит от него.

В.: А вам нравятся детали? Вот, ну, понятно, что вот в масштабе там машина, локомотивы, там депо, какие-то инфраструктурные объекты большие, там, скажем, в перспективе дорога или там сеть из нескольких дорог или какая-то уходящая лента в горах, там, да, это красиво. А вот когда детали, вот крупная съемка — это же очень тяжело уже детали какие-то поймать.

Е.Ш.: Да, там масленки, там… Да, я я очень это люблю, тоже интересно и, хотя, казалось бы, уже сколько раз я этим занималась, сколько паровозов я видела, но я вот каждый раз испытываю такой детский восторг, да. Я вот думаю, как еще можно снять, потому что, ну, разный свет, разные погодные условия. Потом разный ракурс, ведь, ну, локомотив — ну его не поставишь, как тебе надо. Вот он работает, вот и как он движется, так ты и снимаешь. Вот, и это, ну, это тоже определенные задачи.

В.: А вы, наверное, уже и знаете терминологию всю разную железнодорожную и понимаете даже, ну то есть какой узел или какой-то предмет имеет там свое профессиональное или правильное там железнодорожное название, и вы уже это тоже знаете наверняка.

Е.Ш.: Ну, какие-то да, есть знания.

В.: А по… вот привлекает вас история? То есть вы вот как-то погружаетесь перед тем… ну, или когда, например, вы что-то сняли, а потом вы пытаетесь узнать, а что это за машина. Вы уже погружаетесь в этот процесс. Сейчас вы, наверное, это уже все отличаете, вам, наверное, покажите, покажи несколько локомотивов разных, вы, наверное, скажете даже, что это за модель или, ну, кто там конструктор был.

Е.Ш.: Ну, узнавать что-то можно бесконечно, я всегда интересуюсь.

В.: Ну то есть Лебедянку там какую-нибудь, Овечку вы определите.

Е.Ш.: Ну конечно! Конечно. Не, я спрашиваю и у друзей там, вот как что работает, переспрашиваю.

В.: Не все мужчины это понимают и видят, а тут прекрасная красивая девушка, значит, и разбирается в такой сложной технике. Ну я не могу сказать, что я прям специалист, но мне действительно это интересно. Я читаю про это и спрашиваю.

В.: Ну, завершая нашу беседу, вот не могу еще не спросить про само общество, да, любителей железных дорог. А вот что бы вы пожелали коллегам, друзьям, единомышленникам, любителям?

Е.Ш.: Ну, я желаю обществу развиваться, процветать, привлекать новых участников, запускать новые паровозные туры, проводить выставки. Ну, заниматься архивами, потому что огромный пласт вот белых пятен, то есть многие документы как следует не изучены. Есть над чем работать.

В.: Это правда. Ну а вам тоже реализоваться, еще что-то новое и быть полезной и в том числе организации, которую вы сейчас представляете здесь у нас. Ну и, наверное, там что, чтобы приходила молодежь, и вы передавали им тоже вот эти ваши знания, опыт.

Е.Ш.: Кстати, молодежи много. Вот я вижу, в депо приходят, там дети, тоже у них горящие глаза, когда они… Кто знает, может быть, один из них уже рисует, а потом начнет снимать или… Вы знаете, сейчас же ведь много нового, да, появилось, там графика, можно же новые виды осваивать творчества, да? И, может быть, он будет как-то это все сканировать и создавать какие-то 3D-модели, цифровые или даже реальные. Вот, в Кванториумах многие дети это уже делают.

В.: Вот это вот новая смена, которая придет во Всероссийское общество любителей железных дорог. Но пока мы говорим о дне сегодняшнем. И вам спасибо за эту беседу, за эту встречу, и вот за то, что поделились вот тем, чем вы живете.

Е.Ш.: Спасибо большое!

В.: Большое спасибо. Как всегда интересно. «Тема часа» на «РЖД ТВ». Будьте с нами.

В.: Спасибо.